Иисус пришёл не для того, чтобы основать новую религию. Его знаменитая «тайная вечеря» была пасхальным седером — ежегодным событием, в котором Он участвовал с детства (Луки 2:41–42). Но в тот год, празднуя Песах со своими учениками, Иисус сделал поразительное заявление. И именно то, что Он сказал в тот вечер, является причиной, по которой у Него до сих пор есть последователи среди евреев.
Когда Иисус взял чашу вина после ужина,1 он сказал: «Эта чаша есть новый завет в Моей крови, которая за вас проливается» (Луки 22:20). Звучит мрачно и странно, но не забывайте, это Песах — и разговор о крови здесь вполне уместен. Мы до сих пор вспоминаем, как ангел-губитель прошёл мимо наших домов, потому что мы помазали косяки кровью ягнёнка.
Но почему Иисус говорил о Своей крови? И главное, почему Он назвал Себя частью «нового завета», если не собирался основывать новую религию? Ответ, словно путеводная нить, проходит через весь Танах.
Что Бог вспомнил в Песах
Если вы знакомы с традиционной пасхальной агадой, вы помните момент, когда говорится, что Бог услышал стенания народа Израиля в Египте и вспомнил Свой завет (Исход 6:5).2
В начале истории Песаха есть краткое возвращение к понятию завета, который Бог заключил с Авраамом, Исааком и Иаковом — пообещав землю и многочисленное потомство, через которое благословение придёт ко всем народам мира. Библия говорит о заветах как о соглашениях3, связывающих нас и Бога, и этот завет не мог быть исполнен, пока мы оставались рабами в Египте.
Поэтому Бог говорит Моисею, что пришёл освободить Свой народ из рабства в Египте, и добавляет:
«Я приму вас Себе в народ и буду вам Богом, и вы узнаете, что Я Господь, Бог ваш, изведший вас из-под ига Египетского» (Исход 6:7).
Вот почему, освободив нас из рабства, Бог дал нам закон — чтобы утвердить наши отношения, объяснив, как нам жить в качестве Его народа. Он пообещал благословения за послушание и наказания за непослушание (Второзаконие 11:26–28). Это часто именуют Синайским заветом. Мы коллективно пообещали повиноваться (Исход 24:7).
В качестве кого принимает нас Бог?
В дословном переводе стиха Исход 6:7 с древнееврейского Всевышний говорит «возьму Себе вас в народ». Что значит, Бог берёт нас Себе? Не звучит ли это так, будто мы какая-то собственность — остаёмся рабами, просто нас забирает себе другой хозяин? И что значит «знать, что Он Господь наш Бог»? Не выгляди ли это слегка авторитарным и устаревшим — именно то, что многих отталкивает в «религии»?
Та самая часть, где Бог призывает нас в отношения, которые могут показаться некомфортно близкими.
Если смотреть на историю Песаха под таким углом, можно наслаждаться едой, общением с семьёй и радостью торжества освобождения от фараона — и при этом «обходить» ту часть, где Бог призывает нас в отношения, которые могут показаться некомфортно близкими (и налагают слишком уж много обязательств).
Но есть и другой взгляд. А если «быть взятым» — не всегда плохо? Подумайте о браке. На любой свадьбе священнослужитель или чиновник, проводящий бракосочетание, задаёт вопрос: «Берёшь ли ты эту женщину/этого мужчину в жёны/мужья?» Когда двое обещают «взять» друг друга, они на самом деле обещают отдать себя.
Когда вы берёте кого-то в каком-то качестве, вы принимаете на себя обязательство в отношении этого человека. То есть в определённой части вы отдаёте себя.
Вне зависимости от того, состоим ли мы в браке, — все мы посвящаем себя тем, кого любим. Мы отдаём им своё сердце, время, ресурсы. С Богом так же. Когда Он берёт нас как Свой народ, Он отдаёт нам Себя — чтобы мы знали Его, любили и уповали на Него.
Бог очень хочет, что бы мы поняли глубину этой динамики. Именно поэтому в Библии Бог снова и снова напоминает, что Он вывел нас из рабства, кормил нас, сражался за нас, любит нас и хранит Свой завет до сих пор.
Если Бог так предан еврейскому народу, казалось бы, это должно вдохновлять нас быть преданными Ему. И Библия показывает, что временами так и было. Но путь наш далёк от совершенства.
Начиная с книги Исход, весь Танах — это летопись «американских горок» израильской верности — восторженное поклонение сменяется бунтом. И в итоге бунт стал преобладать.
Это не потому, что мы евреи
Но будем честны — это не исключительно еврейская особенность. Это общечеловеческая проблема, возникшая задолго до появления нашего народа.
С самого начала люди не хотели доверять Богу быть «нашим Богом». Весь смысл истории о запретном плоде в том, что первые люди предпочли доверять своему пониманию добра и зла, а не Божьему.
Может показаться, что в этом нет ничего такого ужасного. Но посмотрите на мир — на ненависть, недоверие, разлад. Разве это не результат того, что миллиарды людей живут каждый по своему представлению о том, что «правильно»?
Мир в полнейшем хаосе — но Бог не отказался от нас.
Это не означает, что никто из нас не способен на альтруизм. Но подлинный альтруизм основан на понимании того, что действительно является добром и в чём нуждаются люди. И без Божьего взгляда на это как Творца мы далеко не всегда понимаем всё правильно. Поэтому даже попытки помочь, продиктованные добрыми намерениями, могут в итоге причинить огромный вред другим. Сколько революций, начатых ради освобождения угнетённых, заканчивались десятками тысяч погибших, а их лидеры становились новыми тиранами?
Мир в полнейшем хаосе — но Бог, как и прежде, не отказался от нас. Он создал еврейский народ, чтобы он был Его народом и в конечном итоге принёс благословение быть Его народом всему миру.
Обещание нового завета
Через пророков Бог обличал нас — за неверность, за поиски удовлетворения в чём угодно, кроме Него, за неоказание милости и справедливости по отношению к другим, за нарушение завета. И последствия для Израиля, как мы знаем, были тяжёлыми.
Но затем, как луч света в темноте, Бог пообещал восстановить и обновить наши отношения с Ним и заключить новый завет:
«Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской; тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, говорит Господь. Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, говорит Господь: вложу закон Мой во внутренность их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить: «Познайте Господа», — ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит Господь, потому что Я прощу беззакония их и грехов их уже не воспомяну более» (Иеремия 31:31–34).
Новый завет — это обещание прощения. Обещание, что мы узнаем Бога по-настоящему. И радость принадлежности Ему будет настолько глубокой, что нам не потребуется сложная система указаний и запретов, чтобы быть такими, какими Бог хочет видеть Свой народ.4
Именно об этом новом завете говорил Иисус в тот самый Песах — не о новой религии, а о восстановлении отношений с Богом, обещанных ещё Аврааму и Моисею.
И снова о крови?
Почему же заявление Иисуса о новом завете звучало так мрачно? Почему Он сказал, новый завет в Его крови?
Иисус понимал Свою мессианскую роль, определённую в Исаии 53:
«Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас. Он истязуем был, но страдал добровольно… как овца, веден был Он на заклание… На подвиг души Своей Он будет смотреть с довольством; чрез познание Его Он, Праведник, Раб Мой, оправдает многих и грехи их на Себе понесет».
Как кровь агнца на дверях спасла нас в тот первый Песах, так Иисус предложил Свою кровь, чтобы избавить нас от последствий нашего противления Богу.
Когда Иисус воскликнул: «Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?» (Матфея 27:46) — Он испытывал далеко не только физическую боль невероятно жестокой казни. В духовном смысле Он переживал последствия нашего отвержения Бога — абсолютную оставленность, полную изоляцию от источника любви, света и жизни. Именно от этого Он спасал нас, понеся это наказание Сам.
Это была — и есть — поразительная любовь: мужественная, благодатная, полностью посвящённая. Именно поэтому многие люди, включая многих евреев, следуют за Иисусом и сегодня.
Для размышления
Представьте, что Бог говорит вам: «Я хочу сделать тебя Своим человеком». Звучит ли для вас это как что-то хорошее?
