Рождение Царя царей
Считалось, что его рождение было предсказано древними пророчествами и подтверждено знамениями, которые указали на него как на грядущего царя своей отчизны и правителя мира. Рассказывали, что его мать забеременела в результате таинственной встречи с божеством, и на самом деле он сын бога Аполлона, а его земной отец увидел своего будущего ребенка в видении, в котором тот был наделен властью Юпитера. Древнеримские источники повествуют о знамениях и невероятной удаче, сопровождавших его весь период взросления, и об удивительных событиях, сделавших его правителем всего известного на то время мира[1].
В древних рассказах о рождении и юности Цезаря Октавиана Августа есть ряд странных параллелей с рождением и ранними годами жизни Иешуа (Иисуса), описанными евангелистом Лукой (Луки 2:1-21). Согласно Евангелию от Луки, Иешуа родился во исполнение древнего пророчества, о Его рождении возвестили ангелы, провозгласив новорожденное дитя Спасителем, Мессией и Господом. А Его мать, Мириам (Мария), забеременела от встречи с Духом Божьим, оставаясь девственницей.
В наше время нетрудно найти библеистов-скептиков, которые видят в таких сходствах признаки того, что Лука сочинил эти легенды, подогнав их под определённый тип повествования[2]. Их теория утверждает, что евангелист просто хотел изобразить Иешуа более царственным, и поэтому украсил свой рассказ историями о чудесных знамениях, подобных тем, которые якобы сопровождали рождение Августа и других выдающихся правителей древнего мира[3].
Однако другие авторитетные ученые отмечают, что эта теория расходится с прочими древними свидетельствами[4]. И это должно быть очевидно для любого читателя, который хорошо знаком с историко-культурным контекстом этих древних событий, ведь история Луки разительно отличается от пиар-легенд Октавиана Августа.
Образ правителя
История Октавиана — это история о ребёнке, рожденном в богатстве, привилегиях и с политической властью. А в древнем мире именно богатство и статус считались признаками небесного благословения, в то время как бедность была признаком греха и немилости богов — в отличие от современных демократий, где политики любят похвастать своим скромным происхождением[5].
Например, когда Марк Антоний хотел покритиковать Октавиана Августа, он утверждал, что его прадед был освобождённым рабом и веревочником![6] А Кассий Пармский якобы насмехался над Августом, утверждая, что его дед был пекарем[7]. Другими словами, злопыхатели говорили: «Если один из твоих предков был простолюдином, то что в тебе особенного?»
История Октавиана соответствует древнему образу благословенного человека, наделённого наивысшей властью[8]. Он происходил из старинного богатого рода c хорошими связями. А его приход к власти был обеспечен тем, что он стал наследником своего родственника Юлия Цезаря — самого могущественного человека в мире того времени. Август принадлежал к 1% наивысшей элиты, что считалось крайне важным доказательством обоснованности его притязаний на столь высокий статус и власть[9].
Если Лука действительно пытался сочинить аналогичную историю для Иешуа, то многие её составляющие почему-то противоречат и сути, и духу этого шаблона.
Даже если предположить, что Лука и его читатели были хорошо знакомы с легендами об Октавиане Августе, и Лука действительно пытался придумать аналогичную историю об Иешуа, то многие её составляющие почему-то противоречат и сути, и духу этого шаблона. Семья Иешуа была небогата, Он принадлежал к 99% населения Римской империи, жившим в условиях, которые мы сегодня считаем крайней нищетой. Никаких высоких связей в обществе у них и в помине не было. И хотя они и происходили из рода Давида, все последние поколения предков Иешуа — это люди, о которых никто никогда не слышал (Луки 3:23-31). И богатого родственника-политика, который усыновил бы Иешуа и наделил бы Его властными полномочиями тоже не было. Даже их родственники в Вифлееме, родном городе его отца Иосифа, жили в обычном скромном доме. У них даже не было гостевой комнаты, чтобы мать Иешуа, которая должна была вот-вот родить, могла там переночевать[10]. Он родился, как нищий, и мать уложила его спать в кормушку для животных (Луки 2:7).
И будто по злой иронии, когда в небесах над Израилем появляются ангелы, возвещая о рождении Мессии Иешуа, единственные люди, которые это видят, — несколько скромных пастухов, которые, скорее всего, даже не были владельцами овец, которых пасли (Луки 2:8-14) [11].
Другой Царь
Лука мог легко придумать историю, в которой младенец Иешуа показал бы свою власть над угнетателями Израиля. Вместо этого он сообщает нам, что в Риме Цезарь Август издаёт указ, из-за которого на другом конце империи отец Иешуа и беременная мать, жившие «не по месту прописки», вынуждены отправиться в нелёгкий путь, чтобы их учли в переписи, которую приказал провести император (Луки 2:1-5). И всё это для того, чтобы Цезарь знал, сколько налогов он может выжать из своих еврейских подданных. В первом веке, находясь под властью Рима, еврейский народ был практически бесправным, и Иешуа вошёл в мир таким же бесправным, как все евреи.
История, рассказанная Лукой, звучит чуть ли не насмешкой над традиционными легендами.
Если Лука и придумал свою историю, то, можно сказать, что она звучит чуть ли не насмешкой над традиционными легендами. На протяжении всей истории человечества люди постоянно сочиняли сказания о выдающихся личностях, но подобных историй не придумывал никто и никогда[12].
Насколько мне известно, единственные параллели, которые можно найти в древних текстах, находятся в Танахе. Мы видим, как на протяжении всей Торы, истории еврейских царств и даже пророческих писаний Бог поднимает слабых и смиренных и низлагает гордых. Он призывает Моисея из изгнания и безвестности, чтобы тот бросил вызов могущественному фараону и возглавил Исход (Исход 3:16-18). Чтобы основать династию, из которой произойдёт Мессия, Он выбрал Давида — младшего сына овцевода, которого даже собственный отец не посчитал достойным предстать перед пророком в качестве кандидата на царство (1 Царств 16:4-13). От начала и до конца Танах нередко повествует о Боге, проходящем с Израилем через бедность, страдания и лишения (Неемия 9:9-15, Исаия 41:8-20).
Теперь становится понятно, почему посланный Богом Мессия пришёл без каких-либо привилегий богатства или положения. Он ходил со Своим народом и переживал их трудности — вплоть до того, что сам стал одним из бедных и нуждающихся (Исаия 41:17, 53:2-4). Единственное, что можно было бы отнести к атрибутам богатства, с которыми ассоциировался Иешуа, — это то, что его мёртвое тело положили в гробницу, принадлежавшую состоятельному члену Синедриона (Матфея 27:57-60)[13].
Лука как будто хочет показать нам контраст между Цезарем и Мессией.
Впечатление такое, что Лука намеренно переворачивает типичную славную историю происхождения великого царя. Он наполняет историю рождения Иешуа проблемными историческими подробностями — бедностью и бесправием, — но затем ставит их в разительный контраст с признаками божественной власти, которой наделён Иешуа.
Даже такую деталь, как объявленная Цезарем перепись, легко можно было опустить. Но Лука будто хочет, чтобы мы увидели контраст между самопровозглашённым господином и спасителем мира Цезарем (проложившим свой путь к власти через кровь, предательство и подавление слабых и бедных, и насаждавшим римский мир острием меча и угрозой мучительной казни на кресте) и Иешуа, которого ангелы провозглашают долгожданным Мессией, — ребёнком, который ничем не отличался от остальной массы бесправных людей, путешествующих по Израилю, беженцев на собственной земле, гонимых, словно опавшая листва, политическим ветром далёкой страны.
Бог с нами
На самом деле Лука хочет нам сказать, что, когда Бог говорит, что Он с Израилем, это действительно так в самом буквальном смысле. Бог не стоит в стороне от человеческих страданий, просто издавая указы, как очередной мелкий тиранишка. Когда Бог посылает Царя Мессию, тот не приходит с армией, чтобы обогатиться за счёт своего народа (сравните с 1 Царств 8:10-18). Наоборот, Он смиряется и отождествляет Себя со своим народом в его слабости, Он берёт на Себя его печали и уязвимость (Исаия 53:4, Матфея 7:8), Он страдает как один из них и даже страдает вместо них, чтобы дать им возможность стать обновлённым творением и подняться к новой жизни, где «Бог будет судить вселенную по правде и народы по истине Своей» (Псалом 95:13).
Свет, воссиявший во тьме.
Вот почему последователи Мессии Иешуа всегда видели в этой истории — о семье беженцев, юной измученной матери и их младенце, завернутом в случайный лоскут и лежащем в нищенской постели — благословенный момент святости, покоя и воссиявшего во тьме света, дарующего миру надежду на то, что Господь царствует.
Как пела об этом сама беременная Мариам, мать Иешуа:
«Величит душа Моя Господа,и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моём,что призрел Он на смирение Рабы Своей,ибо отныне будут ублажать Меня все роды;что сотворил Мне величие Сильный, и свято имя Его;и милость Его в роды родов к боящимся Его;явил силу мышцы Своей;рассеял надменных помышлениями се́рдца их;низложил сильных с престолов, и вознес смиренных;алчущих исполнил благ, и богатящихся отпустил ни с чем;воспринял Израиля, отрока Своего, воспомянув милость,как говорил отцам нашим, к Аврааму и семени его до века»(Луки 1:46-55).
