Истории

Мне потребовалось время, чтобы понять, как еврейство и вера в Иисуса могут идти рука об руку.

Что побуждает человека прыгать в омут с головой, когда вода, в которую он прыгает, сильно отличается от той, к которой он привык? Должно быть, какое-то знание или надежда на то, что место, в которое он прыгает, стоит того, чтобы рискнуть.

Я выросла в Восточном Нью-Йорке, одном из районов Бруклина, где, как мне казалось, все вокруг были евреями, как и я. Школы не работали в дни еврейских праздников, и мы никогда не видели рождественских украшений или пасхальных яиц, кроме как по телевизору. Я знала, что неевреи тоже существуют...

Самое мистическое религиозное слово в доме было «кошерная посуда». Я до конца не понимал о чем идёт речь, особенно первая половина этого выражения – кошерная.

Потрясение от похищения заложников, на глазах которых к тому же были убиты члены их семей, прокатилось по всему миру, но особенно острую боль и отчаяние испытывали те, чьи родные или друзья оказались в числе заложников. Одной из таких была Ева*.

Я вырос в традиционной еврейской семье в Нью-Йорке и Нью-Джерси. Тот факт, что я еврей, всегда стоял в центре моего понимания того, кто я есть. Но годам к двадцати я определился с тем, что я «еврей-атеист». Почему? Потому что меня наполняла злость...