Никто в Вайсехвусе не мог припомнить, с чего все взяли, что Хая – сумасшедшая. Просто все так считали. Возможно, это потому, что она редко выходила из дому, – ее видели только в синагоге или когда она одна выходила погулять. Или, может, потому что она почти никогда никому и слова не говорила. Или потому, что на самом деле о ней никто ничего толком не знал… Кроме того, что она всем казалась немножко странной. Большинство детей Вайсехвуса побаивались «Хаю-не-в-себе», да и взрослых она несколько нервировала...
Никто в Вайсехвусе не мог припомнить, с чего все взяли, что Хая – сумасшедшая. Просто все так считали. Возможно, это потому, что она редко выходила из дому, – ее видели только в синагоге или когда она одна выходила погулять. Или, может, потому что она почти никогда никому и слова не говорила. Или потому, что на самом деле о ней никто ничего толком не знал… Кроме того, что она всем казалась немножко странной. Большинство детей Вайсехвуса побаивались «Хаю-не-в-себе», да и взрослых она несколько нервировала...
Приближался день Шавуота и жители местечка Вайсехвус занимались необходимыми приготовлениями. Девушки шли в поля собирать зеленеющие растения и цветы, чтобы украсить дома родителей к Празднику урожая. Шломо Молочник трудился, не покладая рук. Женщинам местечка нужно было самое жирное молоко и сыр, чтобы уставить праздничные столы изысканными и сытными блюдами.
Приближался день Шавуота и жители местечка Вайсехвус занимались необходимыми приготовлениями. Девушки шли в поля собирать зеленеющие растения и цветы, чтобы украсить дома родителей к Празднику урожая. Шломо Молочник трудился, не покладая рук. Женщинам местечка нужно было самое жирное молоко и сыр, чтобы уставить праздничные столы изысканными и сытными блюдами.
«Что если и правда существует царский план по уничтожению нашего маленького штетла?» - думал Бериш. «Почему я должен переживать о ситуации, которую не в силах контролировать? Если я стану тревожиться и обвинять Всемогущего, то что это скажет обо мне как о еврее? Бог никогда не обещал нам легкой жизни. Однако Он никогда не покидал нас в моменты, когда мы нуждались в помощи. Мне нравится сидеть здесь и созерцать красоту Божьего творения. Чего мне бояться с Богом, создающим такую красоту? Да и можно ли винить Бога, давшего мне жизнь, если эта жизнь вернется к Нему?
«Что если и правда существует царский план по уничтожению нашего маленького штетла?» - думал Бериш. «Почему я должен переживать о ситуации, которую не в силах контролировать? Если я стану тревожиться и обвинять Всемогущего, то что это скажет обо мне как о еврее? Бог никогда не обещал нам легкой жизни. Однако Он никогда не покидал нас в моменты, когда мы нуждались в помощи. Мне нравится сидеть здесь и созерцать красоту Божьего творения. Чего мне бояться с Богом, создающим такую красоту? Да и можно ли винить Бога, давшего мне жизнь, если эта жизнь вернется к Нему?
В Вайсехвусе не было кабачка, а если бы и был, жители этого городка вряд ли ходили бы в него. Вместо этого, когда дни становились короткими, мужчины после ужина собирались в старой синагоге и занимали одну из больших комнат, расположенных рядом с молитвенной комнатой. В каждой комнате был камин, и в одной обязательно горел огонь. Именно в этом месте собирались мужчины штетла и обсуждали насущные проблемы.
В Вайсехвусе не было кабачка, а если бы и был, жители этого городка вряд ли ходили бы в него. Вместо этого, когда дни становились короткими, мужчины после ужина собирались в старой синагоге и занимали одну из больших комнат, расположенных рядом с молитвенной комнатой. В каждой комнате был камин, и в одной обязательно горел огонь. Именно в этом месте собирались мужчины штетла и обсуждали насущные проблемы.
